Матрица

Технологии внушения

Или как нас заставляют любить врагов Отечества

Реклама и новости, ток-шоу и интервью, сериалы и реалити-шоу – эти
все жанры телевидения служат выборам, и их воздействие на нас, теле-
зрителей, особенно агрессивно в два самых горячих предвыборных ме-
сяца. Тогда число жертв выборных информационных технологий много-
кратно увеличивается, некоторые впадают в депрессию, растёт число са-
моубийств, люди становятся беспричинно злобны, мучаются страхами
или, наоборот, заболевают апатией. И это неудивительно, ведь в челове-
ка без спроса, даже без его ведома закладывают информацию, запуска-
ют командные импульсы, вырабатывают симпатии и антипатии, которые
разрушают психику субъекта. Несвойственные человеку по природе, они
вызывают мучительное чувство раздвоения личности.

Как делаются диверсионные «закладки» информации в наше подсоз-
нание?.. Технология 25-го кадра – это вмонтированный в видеопленку
кадр, он не виден грубым физическим глазом, но зато хорошо улавлива-
ется тонко-астральным подсознанием. Классический пример её исполь-
зования в рекламе поп-корна. Позже, когда раскрылось это преступление,
то прокат кинофильмов на Западе стал сопровождаться лживым завере-
нием, что, мол, ныне такая наглая манипуляция людьми просто невоз-
можна, поскольку 25-й кадр якобы запрещён как преступный беспрепят-
ственный вход в подсознание.

При этом монтаж 25-го кадра якобы легко обнаружить, и, дескать, рек-
ламодатели и теле-технологи боятся неприятностей. Но это наглая ложь!
Такие утешения лишь усыпляют внимание человека к тому, что он по-
лучает с теле-экрана. Выявить 25-й кадр на телевидении практичес-
ки невозможно, для этого необходима специальная компьютерная про-
грамма телезрителю. В СНГ она появилась только в 2002 году, но в экспе-
рименте показала очень низкую продуктивность из-за перегруженности

25-ми кадрами всех телепередач на всех каналах. Когда эту компьютер-
ную программу по чьей-то оплошности начали рекламировать, то оказа-
лось, что 25-й кадр используется сейчас практически в каждой телепере-
даче и в каждой рекламе. И что же внедряется в головы телеобывателей
через 25-й кадр?

Неукротимое желание пить пепси, навязчивая идея поклоняться Буд-
де или Кришне, а может, внедряется мания исступленно любить того или
иного преступника, – вот это всё нам неведомо!.. Ведь любой преступный
помысел можно беспрепятственно внушить этим способом. Можно, к при-
меру, заставить толпу разгорячённых болельщиков бить витрины и под-
жигать машины на улицах, ибо через 25-й кадр на огромных уличных те-
леэкранах можно подать им сигнал лютой злобы. А потом в ответ на спро-
воцированную бойню срочно принять в конгрессе закон о противодействии
экстремистской деятельности, карающий репрессиями всех оппозицио-
неров, неугодных властям.

Есть также иные пути, чтобы влезть в души и головы без ведома их
хозяев, подкинуть в гнездо их сознания «кукушечьи яйца». Это так назы-
ваемая «обёртка» информации в легко принимаемый образ и «развёрт-
ка» её в сознании телезрителя в виде твёрдого убеждения.

Это делается так: накануне очередных каких-либо выборов тот или
иной продажный телережиссер снимает документальный фильм о своём
визите в семью высокого кандидата. Там его принимают запросто на кух-
не, суетливая жена кандидата мелькает на экране с капустным пирогом,
что-то нечленораздельное мямлит кандидат, но главным событием филь-
ма становится, например,… стул, на который как бы случайно опустился
режиссёр и как бы нечаянно порвал свои дорогие выходные брюки. Какая
замечательно выигрышная сцена здесь! Телезритель ошарашен: ока-
зывается, у высокого кандидата из стульев торчат гвозди! Он, оказывает-
ся, простой и скромный человек, совсем как мы, грешные и полуголод-
ные! Гвоздь и порванные штаны режиссёра – вот тот образ, в который
была свернута пространная информация о том, что кандидат-де не зло-
дей, обесчестивший великое государство, а простой и скромный, наш
свойский мужик. А «свой» плохим быть не может!..

Технология подобной «информационной инверсии» на широкую
ногу даётся в телепрограммах, где регулярно гражданам представляют
«одомашненных» политиканов – на кухнях и на дачах, с женами и с деть-
ми, с собаками и кошками, попадаются также элитные субъекты с верб-
людами и крокодилами. Чего только они с идиотским видом ни вытворяют
под одобрительные понукания телеведущих!..

Разыгрывание из себя полных идиотов делается этими людьми ради
одного – показать избирателю, что, мол, они свои, простые и доступные
парни, такие, как все. Посмотрит телеобыватель и его благоверная, как

премьер-министр живёт, и вроде бы сам у него в гостях побывал, рядом с
ним на стуле драном посидел, гармошку его хрипатую послушал, супру-
гой его полюбовался, приметил, где что на полках стоит, на чём и с чем
премьер-министры хлеб-соль едят. А если ты у человека в доме был, он
же своим парнем становится, почти что братом. «И поет не лучше пьяного
соседа, и баба его ещё толще моей Нюрки, и пёс у него шелудивый,
такие и в нашем дворе тоже бегают. Ну, как есть свой мужик!» А за своего,
знакомого, родного, за его Нюрку, за гармошку и пса шелудивого – как
тут не проголосовать, рука аж сама бюллетень нашаривает!

Так, через мимолётный образ, как бы через нечаянную деталь, через
вроде бы случайное действо вкладывается в душу телечеловека про-
думанная информация о якобы «скромном и честном труженике» – кан-
дидате, как о свойском мужике, как о добропорядочном семьянине.
В выборных кампаниях на Западе эту технологию считают важнейшей.
Если показывают, как политик, потея, рубит дрова на даче, – значит,
нас хотят убедить, что трудолюбив этот будущий избранник, хозяйствен-
ный – всё рубит якобы для людей. Если же демонстрируют гладящим
лошадь или собаку, треплющим за уши кота, насторожитесь: вас хотят
убедить, что он якобы добрый и отзывчивый человек.
Кот, собака и лошадь очень часто не имеют к герою ни малейшего
отношения.

Старая Маргарет Тэтчер ради имиджа выгуливала перед телекаме-
рами на пляже совершенно незнакомую ей собаку. Предвыборные пу-
дели господина президента тоже могли бы быть взяты напрокат из
какого-нибудь собачьего клуба, причем именно пудели – глупые, доб-
родушные существа, кидающиеся лизать в нос всякого встречного-
поперечного, вызывающие умиление у недалёких избирательниц. Де-
монстрировать в роли президентского любимца кровожадного буль-
терьера телетехнологи вряд ли решились бы. А вот показывать
кандидата в депутаты или в президенты гладящим экзотическую боро-
давчатую жабу или миниатюрного домашнего крокодила (такие семей-
ные любимцы есть у некоторых элитных оригиналов) пиарщики вообще
наотрез откажутся, равно как не предложат «клиенту» прогуляться по
пляжу с чёрным каракумским тарантулом на плече или с парой породи-
стых белых крыс на изящной золотой цепочке.

Особенно критично надо относиться к идиллическим репортажам о
встречах политиканов с детьми, и со своими, и с чужими. Маленькая доч-
ка забралась к папе-кандидату на руки и прижалась к нему румяной щёч-
кой. В душе телезрителя сразу потекли «мёд и патока» – мол, такой чело-
век никому не сделает зла, ведь он так любит детей! Он и о наших детях,
наверное, позаботится не хуже, чем о родных! И сколько таких идилли-
ческих картинок из «детского альбома» припасли политтехнологи для до-

верчивого избирателя: тут тебе и посещение «клиентом» детского дома с
подарками, и его визит в детскую больницу с редкими лекарствами.
Обездоленные дети, исстрадавшиеся личики, с трогательным ожида-
нием глядящие на вас, их искренние глаза – это тот самый «вазелин», с
помощью которого цинично пролазят в души избирателей депутаты и
президенты. Вот почему постоянный сюжет предвыборных новостей –
это жена президента со слащаво-выдавленной улыбкой гладит по головке
детдомовского сироту. Тот или иной мэр привозит мёд в детский приют и
торжественно проводит там публичное чаепитие. А кандидат в президен-
ты чуть не каждый день бывает на уроках в школах, самолично объясняя
второклассникам свою предвыборную программу… Для здравого ума –
это бездарнейшее времяпровождение.

Люди при столь важных должностях, обременённые кучей государ-
ственных дел, занимаются сущими пустяками на задворках социума.
Смешно мэру работать раздатчиком мёда, а кандидату в президенты
учить второклассников конституции, но с точки зрения выборных тех-
нологий – это самые что ни на есть мудрые шаги: избиратель, как кро-
кодил, уронит скупую слезу и до самого заветного дня выборов будет
неотвязно помнить: наш, мол, избранник, оказывается, необыкновенно
добрый человек!
Заметьте, не все стороны жизни своих «обожаемых вождей» видят из-
биратели в этих «электоральных пасторалях». Почему-то ещё никто не по-
казал, как какой-нибудь кандидат в депутаты или в президенты с аппети-
том поглощает чёрную икру. Даже простую свиную отбивную ещё никто
из них на экране прилюдно не скушал. А почему? Да потому что это инту-
итивно не по нутру обывателю, который, поглазев на смачно жующего
кандидата, непременно решит: «Ох, и прожорлив этот гад! Такого к власти
нельзя допускать! Он нас всех сожрёт!»

Важной технологией внушения, проникновения без спроса в наши
мозги и души оказываются авторские программы на политические темы.
Их воздействие основано на особой роли монолога в общении людей.
Вопросы, ответы, споры, возражения, то есть привычный диалог, дают
возможность каждому анализировать, сомневаться, думать.
Монолог же – когда один говорит, а другие его только слушают, в
обычной жизни возможен, когда говорит старший – начальник, учитель,
руководитель, родитель, хозяин, словом, авторитет, которого принято
не перебивать, которому будет лучше не возражать, с которым спорить
– себе дороже. Но монолог из телевизора в авторских программах со-
здаёт ситуацию, когда мы, зрители, не можем возразить шоумену (Сва-
нидзе или Познеру, Радзиховскому или Шустеру) – мы принуждены
слушать их, как будто они нам отцы родные или учителя, начальники
или хозяева.

Из-за телемонолога у большинства зрителей, вопреки их соб-
ственной воле, вырабатывается привычка, даже потребность соглашать-
ся с тем, что вещает с экрана «говорящая телеголова». Слова с экрана
кажутся весомее и значительнее слов рядом живущих людей, будь они
стократ умнее познеров и шустеров. Ведь с умным соседом можно по-
спорить, можно даже в ухо ему дать, чтоб шибко не умничал, а с экран-
ной головой, пусть даже наиглупейшей и наипустейшей в мире, не поспо-
ришь и в ухо не заедешь. Вот вам психологическая причина высоты эк-
ранного пьедестала, создающего культ из любой серости!..

Ну, заметили бы вы, например, какую-нибудь политичку на улице? Нет,
конечно. Это обычная нагловатая дамочка с навязчивой одесской мане-
рой умничать, самоуверенная мастерица торгового «бизнеса» местечко-
вого масштаба. Сидела бы она в своем кооперативе и доныне считала
дебет и кредит прихватизированных народных богатств, а в перерыве обе-
дала бы пакетом обезжиренного йогурта. Но тут она взобралась на теле-
экранный пьедестал, не сама, конечно, элитные единоплеменники
подсадили, и превратилась в «глубокомысленного» политика, в думского
вице-спикера, почти что в мать родную нашу, в строгую учительницу обы-
вательской жизни.

Увеличительная телелинза, наведённая на исполнителя моноло-
гов – на телекомментатора, депутата, президента, банкира – удивитель-
ным образом умножает объём мозгов и значимость слов всякого, на кого
она умело наведена.
Отредактированные монологи полупьяных кандидатов выдаются за
тронные слова, которые, представьте, многих берут за душу, но, правда,
пустую! А как его осудить, если он говорит, а ты молчишь, ты же подсоз-
нательно оказываешься в роли сына пред очами «строгого отца». А разве
отца выбирают, разве отца можно осудить? Вот так волшебная линза теле-
экрана из лилипута делает Гулливера. И мелкотравчатые депутатики пред-
стают на телеэкране могутными, авторитетными и неукротимыми златоус-
тами.
Разномастные ток-шоу представляют собой диалог – ведущий или
ведущие расспрашивают приглашенного на передачу гостя или гостей.
Зритель, наблюдающий беседу на экране, – это третья сторона, созерца-
ющая это теледейство. Кажется, столкновение мнений, горячие споры,
резкие возражения дают наблюдателю возможность выбирать, с кем со-
гласиться и кого поддержать. Спорщик и неслух, наверняка, уловит в гвал-
те полемики мнение по душе. Но свобода выбора одного из двух или
нескольких мнений здесь также иллюзорна, и вот почему. Вы, наверное,
обращали внимание, что в ток-шоу обязательно присутствуют зрители,
плотным кольцом окружающие собеседников. Аудитория эта, по боль-
шей части, молодежная (набрана из студентов) или женская (где только

добывают такое количество праздных домохозяек, неведомо?). Вот с этой-
то аудиторией, с её мнением, её чувствами, её впечатлением и сливается
душой и сердцем диванный телезритель, если не заснёт. Не каждый,
конечно, но психологи установили, что треть человечества непременно
хочет быть как все, т.е. не отстать от основного стада и подпевать об-
щему хору.

Нa автоматическом присоединении телезрителя к зрительской
аудитории в ток-шоу и строится расчёт политтехнологов, программи-
рующих «стадо баранов». Ведь мнение зрительской аудитории на
ток-шоу абсолютно управляемо. К примеру, на телепередаче «Време-
на» существует негласная договоренность ведущего со зрителями на
трибунах, окольцовывающих ток-шоу, т.е рядом с видеооператором
стоит человек-суфлер, на которого время от времени взглядывают три-
буны, и этот человек хмурится, возмущается, подсмеивается. А глав-
ное, первым начинает аплодировать в нужных по сценарию местах. И
трибуны вслед за ним и хмурятся, и возмущенно протестуют, и хохо-
чут, всплескивая руками, и, прежде всего, дружно подхватывают апло-
дисменты, давая звучащему на арене мнению нужную манипуляторам
эмоциональную оценку.

И мы, продавливая свои диваны у телевизо-
ров, не по своей воле, а исключительно под диктовку суфлера хму-
римся и возмущаемся, хихикаем и аплодируем. Один человек, будучи
приглашенным на «Времена», заметил хитрые манипуляции. Убедив-
шись, что трибуны кидаются хлопать в ладоши по звуку первого хлоп-
ка, он принялся хлопать в «неурочный час» и «увёл» за собой трибуны.
Они азартно аплодировали словам, в ответ на которые, по замыслу
телеведущего, должны были топать ногами. Конфуз был полный…
Надо заметить, что ток-шоу на телевидении представлены в широчай-
шем ассортименте, охватывая все социальные группы, в первую очередь
людей, не любящих думать и учиться, на которых логика факта не дей-
ствует. Это большей частью женщины, а они, как известно, весьма добро-
совестные избирательницы. При отсутствии телевизора они бы целые дни
напролёт проводили на лавочках у подъездов, пересуживая соседей, род-
ню, начальство и всякого встречного-поперечного, но там, на лавочках,
управлять их мнением невозможно, и для выборного спектакля эти люди
были бы потеряны. А вот управлять ими, слившимися в одну коллектив-
ную душу на ток-шоу, очень удобно.

И политтехнологи умело управляют, играя на интересе обывателя
к супружеским изменам, к чёрной магии и гаданиям. Да мало ли житейс-
кой грязи, на которую глупое женское любопытство клюёт, пересиливая
стыд, отвращение, осторожность и брезгливость. Одна только передача
«Жди меня», занимающаяся поиском беглых мужей, скрывающихся от
алиментов, и блудных сыновей, забывших о родителях, так прикует теле-

зрительницу к экрану, что и плач родного дитяти не оторвёт от мерцаю-
щей голубой линзы её зачарованного взгляда. Почти маниакальная при-
вязанность к ток-шоу делает бедных женщин послушным стадом для те-
леведущего. И этот манипулятор в заветный час произносит заветное сло-
во, по которому сотни тысяч его поклонниц выполняют директивы
ведущего как главную задачу своей жизни.

Ещё есть одна технология внушения – это художественные сериа-
лы, приковывающие население к экранам изо дня в день, так что старый
и малый забывают про сон и питье, ждут, не дождутся чтобы узнать, вый-
дет ли Роза-Мария-Изабелла замуж за Дона Диаболиса, чьим сыном яв-
ляется ребенок Лючии… Лет десять назад сериалы уже сослужили худую
службу: они воспитали особый тип зрителя-телемана, приучив большую
часть населения страны, включая отнюдь не сентиментальных мужчин,
регулярно зомбироваться телевизором, сживаясь с ним. Из жизни боль-
шинства людей стали уходить другие источники информации – книги и
газеты, с которыми человек чувствует себя гораздо более свободным в
суждениях.На этом роль «Рабыни Изауры» и «богатых, которые плачут»
закончилась. Сегодня они украшают одиночество пенсионеров, которые
вместо воспитания родных внуков и церковной молитвы, – естественного
состояния старого человека, пережившего время страстей и думающего
о спасении души, – пребывают в наркотическом полусне, нашёптанном
виртуальными страстями мексиканских мыльных опер. Место же «Тропи-
канки» и всяческих «Рабынь» теперь заступили отечественные сериалы
про «нашу жуткую жизнь». Их задача: привязав к себе взрослое населе-
ние страны, неспешно перевоспитывать его в соответствии с задачами,
поставленными «мировым сообществом». Все герои сериалов – «чёрно-
белые», несмотря на яркость цветных кинолент, добрые и отважные бо-
рются, воюют, противостоят негодяям и злодеям.

Усложнения сюжетов не допускаются, и вовсе не потому, что того
не желает потребитель многочасовых ежедневных порций двухцветного
кино. Уж наш-то кинозритель умел разобраться в сложных натурах Гамле-
та-Смоктуновского и Андрея Рублева-Солоницына. Но «чёрно-белые» ге-
рои сериалов служат совсем иному: они программируют и навязывают
новые представления о жизни, предельно ярко обозначенные в чёрно-
белых символах-героях; они настойчиво формируют чуждые нам симпа-
тии и антипатии.

Технологии внушения угрожают психическому здоровью чело-
века. Нашу справедливую неприязнь, понятную всем ненависть к вра-
гам Отечества политтехнологи перепрограммируют на… любовь. Пред-
ставьте, что вы терпеть не можете определённого чиновника, знаете, что
это беспощадный грабитель страны, убийца. Но вдруг вы обнаруживаете
в своей душе упрямо копощащуюся там симпатию к этому гаду. Откуда

вам знать, что вкрадчивые 25-е кадры, базарные ток-шоу, нахрапистые
авторские программы, разудалые «герои дня», наглые «свободы слова»
дружно и разом навалились на вас и «обработали» вашу душу так, что
теперь её не только родная мама не узнает, но и вы сами себя узнать не
можете и, мучаясь от раздвоения личности, приходите в отчаянье. Выход
из этого омута один: не смотреть всяческую телемерзость, не слушать
их, а если это невозможно, то уж во всяком случае, не верить ни одному
слову телебрехунов!

Демократический электорат – это армии психопатов
Здоровое чувство отвращения к завораживающему душу экрану зна-
комо многим. Об этом прекрасно знают манипуляторы-политтехнологи. И
для того чтобы люди не могли осознать себя жертвами технологий внуше-
ния, чтобы они не сумели изжить в себе ненормальную симпатию к вра-
гам Отечества, нагло пожирающим нашу Родину при всенародном мол-
чании, для этого через средства массовой информации народ обрабаты-
вают словесным «дустом», отравляя сознание людей, создавая из них
целые армии психопатов.

Во-первых, это вживление в сознание словесных матриц, опре-
деляющих мироощущение человека, его понимание сегодняшнего уст-
ройства жизни. Власть имущим в стране будет спокойнее оттого, что её
народы утратят надежду на лучшую жизнь.
Вот почему взгляд человека на происходящее программируют набо-
ром таких нехитрых понятий:

…Наша жизнь плоха, потому что во всем мире плохо.
…Чтобы не стало хуже, надо больше и лучше работать.
…Чтобы не стало хуже, нельзя допустить войны и крови.

Как на деле осуществляют подобное программирование? «Во всем
мире живётся плохо», – эта мысль навязывается телетехнологами через
упорное нагнетание катастрофизма, когда первые строки всех новостей
занимают убийства, взрывы, землетрясения, аварии, самоубийства, поку-
шения. Зрителей погружают в омут отчаянья и безволия, соблазняют при-
мером уйти из этой постылой, бессмысленной, жестокой жизни. Три де-
вочки в Подмосковье выбросились из окна. Три дня чёртов теле-ящик
назойливо показывал распростёртые детские тела, называл имена, обса-
сывал подробности детской жизни, находил все новых родных, знакомых,
свидетелей.

И следом пошла волна подобных же самоубийств – другие несчас-
тные девочки тоже захотели быть телезнаменитыми. Как в земной ад,
погружает телевидение человека в бедствия всего мира, а для чего?
Чтобы внушить зрителям: если другому несладко живётся, то и тебе
вроде не так обидно терпеть. Именно ради этого варят и потчуют нас

телевизионным хлёбовом из аварийных, самоубийственных, катастро-
фических новостей, внушают славянскому человеку: главное, чтобы
не стало ещё хуже!

И в подспорье, чтобы такой взгляд прирос к обывателю, ему объясня-
ют, как сделать, чтобы не стало хуже. «Чтобы не стало хуже, нельзя допу-
стить войны и крови».

Привычное нам, со всех эфиров проникающее в уши ежедневное зак-
линание – «лишь бы не было войны»! Убийственная, вредоносная, со-
крушающая дух человека и народа программа поведения. Ведь и следа
бы не осталось от той же России, дозволь она своим вождям вооружиться
этим лозунгом. Вы только представьте себе Владимира Мономаха, Алек-
сандра Невского, Петра Первого, Суворова или Ушакова, с этими слова-
ми на устах.

Иноземцы, слуги сатаны, давно бы стерли нас в пыль, а землю нашу
растащили по своим огородам. Но в наши головы упорно вживляют про-
грамму терпимости и покорности: бедствуй, недоедай, мерзни, умирай,
но терпи, славянин, лишь бы не было войны.

На наших глазах вживление в души этой вредоносной программы из-
ничтожило национальное мышление и национальный тип поведения рус-
ских – народа воинственного, хотя и добродушного, многодетного и мно-
гозаботного. Колдовское заклинание – «Чтобы не стало хуже, нельзя до-
пустить войны и крови» – сделало людей как бы слепыми. Война – вот она
здесь, вовсю хозяйничает. Кроит страну на куски, режет по живому, пожи-
рает людей по два с лишком миллиона в год, а люди, приготовленные
к закланию на этой самой войне, всё талдычат – накрепко уже усвоенное:
лишь бы не было войны. Ни зарплаты, ни пенсии, народ, как в блокаду,
голодный, от истощения падает в обмороки, детей беспризорных более
четырех с половиной миллионов, зато жиреют воры, жируют бандиты. Где
же закон, где справедливость и порядок? Перетерпим, – слышится в от-
вет, – войны бы не было! Молодежь спивается, гибнет в наркотическом
угаре, – где суровое возмездие развратителям? А нам в ответ о мире и
согласии – лишь бы не война.

Другой речевой импульс, объясняющий, что делать, чтобы не стало
хуже: «надо больше и лучше работать, надо много работать, надо рабо-
тать без сна и без отдыха».

И вроде русские леностью никогда не отличались, а ведь как ловко на
них их же беды и списывают. «Плохо работаете, товарищи, вот и живёте
худо». Когда подобная программа «осеняет» человеческий разум, он ока-
зывается в тупике. Типичному русскому, трудолюбивому и честному, при-
выкшему кормить себя и семью собственным трудом и своими руками и
головой, настойчиво внушают работать лучше и больше. Если такой тру-
дяга, вкалывая по-чёрному, при этом мало получает (а в таком положении
40
находятся сегодня шестьдесят процентов населения России), он прини-
мается искать ещё и ещё приработки, и получается, как в анекдоте про
учителей и врачей, которых спрашивают, почему они трудятся на полторы
ставки: «Да потому что на одну – есть нечего, а на две – есть не-
когда».

Но берут и две, и три из-за навязанной извне боязни, что станет жить
ещё хуже. И тогда, как вы понимаете, ни учителю, ни врачу, ни строите-
лю, ни милиционеру не только есть некогда – детей растить и учить неког-
да, некогда остановиться и задуматься: для чего устроена вся эта гонка?
Человек становится тупой машиной по лихорадочному добыванию денег
– заработать, потратить, снова заработать и опять потратить, да ещё с
испуганной оглядкой, чтобы курс доллара (или рубля) не упал, съев зара-
ботанное. Смысл самого труда, его качество, цель человеческой жизни –
все отходит на задний план. В мозгу тяжело ворочается единственная
запрограммированная мысль: надо больше, больше и больше работать…
Как проникают в наши головы эти вредоносные программы поведе-
ния? Идея «лишь бы не было войны» подаётся в упаковке военных сводок
из Чечни, в устрашающих репортажах о гибели там русских солдат, в
репортажах о захватах заложников, ввергающих зрителей в информаци-
онный шок. Эти шоу телевидение разыгрывает регулярно. Одна телепа-
норама после битвы с террористами на Дубровке в Москве, с точки зре-
ния политтехнологов, дорогого стоит – кровь, много крови, мертвые женс-
кие тела в опустевшем зрительном зале, расстрелянные боевики
почему-то с водочными бутылками в руках: ими отбивались от нападаю-
щих, что ли? Панорама смерти, особенно мёртвые молодые женщины,
шокирует обывателя и укрепляет в нём одну-единственную мысль: лишь
бы не было войны, любой ценой, любыми жертвами, готовностью тысяче-
кратно терпеть и молчать.

Программа «надо больше и лучше работать» тоже внедряется в под-
сознание по-разному. Это, скажем, демонстрация идеально счастливого
и обеспеченного человека. Чаще всего это актер, политик, предпринима-
тель и банкир. Это всегда даётся под одним лозунгом: «он добился этого,
потому что всегда много работал». А далее, до новогодних празднично-
шутливых поздравлений, гремящих в телеэфире: «Так будьте здоровы,
живите богато, если позволит вам ваша зарплата, а если зарплата вам не
позволит, то не живите, никто не неволит».

Впитывание таких телепрограмм поведения приводит человека в
ненормальное психическое состояние, в состояние одержимости много-
численными фобиями – беспричинным страхом перед будущим – соб-
ственным и будущим своей страны.
Другие словесные матрицы, внушаемые обывателю, нацелены на
то, чтобы управлять духовно-нравственным состоянием человека. И

здесь нас буквально «переписывают» заново. Если вы помните, то ис-
ходная позиция манипуляторов-нейролингвистов следующая: «чело-
век – это текст, его можно и нужно править». Задача авторов «но-
вых текстов» для наших душ – это воспитание человека в духе служе-
ния своему чреву. Эгоист живёт только ради своего удовольствия и
потому наиболее управляем, мотивы его поступков всегда ясны, пове-
дение предсказуемо, и убедить его в целесообразности любых шагов,
предпринятых властью, – вплоть до сдачи государства Российского в
аренду Соединенным Штатам Америки сроком на тысячу лет – не со-
ставляет труда. Главное, вовремя сказать эгоисту: твоё-де пузо от это-
го только выиграет. Но сначала надо так «переписать» тексты челове-
ческих душ, чтобы возникли целые армии махровых эгоистов, чтобы
«жить для себя» стало принципом существования миллионов. И это
делается весьма успешно вживлением в подсознание россиян словес-
ных матриц «удовольствия» и «наслаждения»:
…Надо жить для своего удовольствия и наслаждения.
…Удовольствие и наслаждение приносят еда, секс, веселые
зрелища.
…Гони от себя всё, что мешает удовольствию и наслаждению.
Перевоспитание населения в духе исполнения собственных прихотей
и служения собственному чреву уже давно, более 20-ти лет, осуществля-
ется на территории СНГ. Оно основывается на мощном человеческом ин-
стинкте собственности. Словесным стимулированием этот инстинкт в че-
ловеке обостряют до навязчивого желания проглотить весь мир. Удоволь-
ствие от обладания едой, здоровьем, женщиной или мужчиной, красотой,
имуществом – вот смысл и цель жизни плотского объекта с «переписан-
ным текстом» души.

Яркие рекламы заклинают нас, сидящих в своих тёмных убогих кух-
нях: «Жизнь – это наслаждение, наслаждение вкусом!»; «Живи удоволь-
ствием – попробуй шоколад «Дав»; «Детское питание «Бле-вота» (bleu
water – это не шутка!) – это всё, что нужно вашему малышу»; «Ты достой-
на самого лучшего, купи шампунь «Вши-вота»… Особенно опасны эти
программы поведения для молодежи. Не имеющие опыта собственной
жизни, их души представляют для захватчиков-политтехнологов никем не
занятую территорию, которую те и перекраивают по своему вкусу, внушая
через рекламу, через эстраду и кино всепоглощающую мысль: «Цель
твоей жизни – наслаждение!». Законы словесного воздействия сраба-
тывают здесь помимо воли молодого человека, и он с тупым упорством
начинает стремиться к наслаждению – в еде, в любви, в любом своем
поступке, ища только этого и интуитивно избегая всего, что может поме-
шать наслаждению; избегая жертвенного служения Отечеству, нарушая
сыновний долг, пренебрегая родительскими обязанностями, никогда не

рискуя жизнью перед лицом опасности, – ведь скотской жизнью велено
наслаждаться.

Словесные матрицы удовольствия внушаются также через бес-
численные «развлекаловки» и «хохмы» – юмористические программы, оз-
вучиваемые петросянами и винокурами. Люди, собирающиеся у экранов
на эти зрелища, жаждут, как правило, только одного – «погоготать». Не
посмеяться, не улыбнуться тонкой шутке, игре слов, а именно «поржать»,
«погоготать», «повизжать», какие еще животные термины приложить к этим
звукам, которые издают зрители, хватаясь за животы, икая, обливаясь
слезами и фыркая. Только состояние такого смеха ненормально. Не плос-
кие и пошлые шутки его вызывают, а эпидемическая тёмная искра пошло-
сти, передающаяся от одного зрителя к другому. Состояние, в которое
впадают пришедшие за удовольствием люди на «сеансах» смеха, сродни
психически болезненному состоянию эйфории, когда «деятельность боль-
ных расторможена, наблюдается дурашливое поведение и расстройства
критического мышления».

И сама жизненная программа, которая навязывается людям, склон-
ным к удовольствиям, сродни психозу эйфории, при котором больной не
может воспринимать и здраво оценивать происходящее.
Особое внимание политтехнологи уделяют словесным внуше-
ниям, формирующим рефлекс равнодушия к судьбам своей страны и
своего народа. Для того чтобы этот рефлекс был стойким у огромных
масс, требуется кропотливая предварительная обработка человеческого
сознания. Такая обработка идет по трем основным направлениям.
Во-первых, это уничтожение памяти – цепкого удержания в уме со-
бытий и лиц, которые влияли и влияют на судьбы страны. В борьбе с на-
родной памятью очень важна передозировка информации. Человеческая
память не безгранична, она веками приучена вбирать в себя только необ-
ходимое – в быту, в работе, в духовном становлении. И когда в человека
впихивают, вбивают, грузят тонны информации, ему ненужной, праздной,
глупой (Немцов не хочет быть президентом, нет, хочет, ах, опять не хочет,
Лолита собирается замуж, а может, и не собирается…), вот тогда память
рушится под непосильной ношей дурных вестей, отказывается служить
человеку в разумном осознании настоящей жизни, в понимании вихря
настоящих и мнимых событий.

Второе направление в обработке человеческого сознания – это лжи-
вое изображение истории нашей Родины. Радзинские и парфеновы дела-
ют это умело и расчетливо, возводя камень за камнем кособокое и шат-
кое здание виртуального прошлого Великой Российской Империи. И вы-
дают изолганные исторические факты не в виде собственной выделки
гипотез или предположений, они программируют наши мозги абсолютной
уверенностью: мол, так это было! В этой виртуальной истории нацио-

нальные герои, вожди, правители России – непременно злодеи и сумас-
шедшие, они особенно ненавистны всем.

Победы Отечества выставляют поражениями, и Куликовская битва,
мол, татарского владычества не уничтожила, и на Бородинском поле еще
неизвестно, кто кого побил, и в Великую Отечественную столько людей
положили, какая, мол, после этого победа…

Достижения и открытия русских людей в виртуальной телеисто-
рии оборачиваются лишь рабским подражанием, а то и вовсе воровством
западных технологий, именно об этом разглагольствовали имитаторы на-
шей истории в канун 50-летия создания отечественной атомной бомбы,
удержавшей Америку от ядерной агрессии. А главное, в этой лжеистории
разрушен идеал национального вождя; кого ни возьми сегодня – царя ли
русского, полководца, героя войны, – все имена изолганы, истоптаны.
Но не только виртуальное прошлое состряпано для потребления рус-
ским народом, чтобы не мечтать ему больше ни о новом Петре Великом
или Александре Третьем, ведь все они убийцы, диктаторы, параноики, как
твердят нам радзинские, уполномоченные недобитыми сынами отца лжи
программировать нас. Современная Россия тоже предстает с экранов в
виртуальном изображении – образ нищей страны, неспособной ни прокор-
мить, ни защитить себя, и столь же лживый образ народа – пропойного,
неумелого, неразумного, вороватого, спасти который может лишь инозем-
ная евроопека.

Наглядевшись войны и терактов в художественных сериалах, чело-
век и настоящую войну, гибель соотечественников, взрывы домов, слезы
идущих за гробами матерей и жен начинает воспринимать как художе-
ственное кино – отстранённо и равнодушно. То есть пока показывают –
сердце стучит, кровь приливает к вискам, душа болит, а убрали с экрана
картинку – и вроде ничего не произошло: кино, да и только!
А следом в подсознание человека в хорошо вспаханную и унаво-
женную почву беспамятства исторического космополитизма, отстранен-
ности от боли и бед родной страны проникают словесные матрицы апатии
и безразличия:

«Судьбу страны, мол, решат и без меня, поэтому надо думать только
о себе» (в лучшем случае – о семье, о детях, о родителях).
«Что я могу сделать один, когда вокруг одни негодяи и провокаторы».
«Если буду сопротивляться в одиночку, то могут и убить, либо выгнать
с работы, расправиться с детьми и родственниками.
Страх перед жупелом насильственной смерти, трепет перед мнимой
опасностью для семьи и фантом вездесущего провокаторства, парализу-
ющие волю совестливого человека (бессовестные граждане давно саги-
тированы призывами жить ради удовольствия и наслаждения), – все это
воспитывается исподволь через ряд хитроумных словесных трюков.

Нас запугивают, внушают шарахаться от малейшей опасности для
себя и близких, проводя через шквал сюжетов криминальной хроники. И
не столько потому, что это лакомо обывательскому любопытству, а имен-
но потому, что обыватель, наблюдая на экране преступный разгул и бес-
предел, становится пугливым, как мышь, которая трусливо поводит уса-
ми, выглядывая из своей норки бусинками настороженных глаз, готовая
при любой опасности уйти в глубокое подполье, залечь, притаиться, за-
мереть в смертельном страхе. А теперь вспомним реакцию Москвы на
захват зрителей мюзикла «Норд-Ост». Дело было ночью, на следующее
утро в вагонах метро вмиг стало пустынно, жители микрорайонов, осто-
рожно озираясь, выходили из своих подъездов, под каждым кустом выс-
матривая притаившегося чеченца с гранатой. Москвичи жаловались друг
другу, что боятся зайти в гастроном – могут взорвать…

Запугивают и при помощи лексики. Нынешние правители России на-
вязчиво употребляют в речи «блатную феню», криминальный жаргон, пре-
ступную терминологию и чёрную матерщину. Здесь чётко срабатывают
законы словесного воздействия. Ведь приученный телеэкраном и га-
зетами бояться крутых бандитов и жестоких насильников, крепких трени-
рованных «качков», обыватель неосознанно страшится и говорящих на
преступной «фене» пухлых и дряблых смуглолицых господ. Он покоряется
их воле безропотно – он отдал бы на большой дороге кошелек грабителю,
безотчётно оправдывая свою трусость и непротивление злу подсказанной
ему телетехнологами мыслью: «Что я могу сделать один, ещё убьют».
Вот так поодиночке выбивают из строя хоть сколько-нибудь честных и
совестливых людей, приучая их жить в постоянном страхе за себя и за
своих детей. А страх глушит совесть, возмущение, протест, вместо этого
мы приучаемся внимать событиям равнодушно, инертно: «Делайте, что
хотите, мне всё равно».

Эта программа поведения погружает человека в омут апатии,
которая сродни болезненному состоянию апатии, свойственному ши-
зофреникам. Оно, по определению психиатров, «характеризуется тем,
что деятельность больных лишена произвольности, целенаправленно-
сти, они не могут самостоятельно делать выбор, принимать решения
по собственной воле».

Фактически программа «что я могу сделать один» формирует массы
психопатов с ярко выраженным синдромом «окамененного нечувствия»,
равнодушия к судьбам своей страны и своего народа.
Как защитить себя от выборных технологий?
Различные психопатические фобии, шизофреническая эйфория и
столь же болезненная апатия – всем этим состояниям сопутствуют нару-
шения памяти, дезориентация, а главное, невозможность трезво и здра-

во, согласуясь с рассудком, принимать решения, делать самостоятель-
ный выбор.Три программы поведения: «лишь бы не стало хуже», «жизнь –
это наслаждение», «что я могу сделать один» закладывают в сознание
зачатки психических расстройств, превращая людей разумных в челове-
ческие стада. Эти стада теперь можно легко направить в заранее угото-
ванные стойла – в кабинки для голосования. Ну-у-у, пошли, родимые, без-
мозглые, безвольные, беспамятные, равнодушные, сохранившие лишь
одни животные инстинкты и удовольствия, – пошли, вперёд, голосовать!
Человек голосующий, прежде обработанный спецпрограммами, те-
перь с готовностью воспримет сигнал голосовать «за»:

«Голосуй за…, а то станет хуже (это для людей с прочной жизненной
программой страха перед будущим),
«Голосуй за…, а то проиграешь» (это для людей с устойчивой жизнен-
ной программой получения удовольствий),
«Голосуй за…, потому что из двух зол лучше выбрать меньшее» (это
для людей, равнодушных к судьбам страны).

Есть ли спасение от психопатического программирования по-
ведения, от информационного заражения, или оно достанет нас вез-
де, где есть средства связи, книги, газеты, телевидение? Можно ли проти-
востоять тем, кто захватывает наши души, порабощает их незаметно для
нас самих? Да, есть и противоядие, и оборона, и возможность повоевать
с властями, сатрапами сатаны, сегодня возомнившими себя безраздель-
ными повелителями человеков, которых они держат за скотов.

Противоядие заражающему нас безумию найдено тысячелетия назад.
Это – молитва. Для верующего это молитва церковная, звучащая на ла-
тинском или церковнославянском языке. Об этой очищающей сознание
силе знают не только верующие, давно привыкшие, что молитва удиви-
тельным образом просветляет разум человека, даже если он ни сло-
ва в ней не понимает. Есть свидетельства о том, как в тюрьме люди, чи-
тавшие про себя молитву на допросах, умели устоять перед внушением
профессионального гипнотизера подписать самооговор и ложные показа-
ния на других узников.

Воистину, живая помощь Божия нисходит на человека по слову мо-
литвы. Но для нас главное, что о молитве как о противоядии внушению
говорят не только в народе. О том же свидетельствуют современные ней-
ролингвисты, которые, во-первых, не скрывают, что «в своих истоках
нейро-лингвистическое программирование развивалось на базе изучения
деятельности магов, колдунов, шаманов», а во-вторых, с великим сожа-
лением признают, что «молитвы осуществляют контрсуггестию», то есть
препятствуют тёмному внушению! Так что первым средством спастись от
напасти программирования является слово молитвы, с которой мы прибе-
гаем к Богу, к Высшей Силе, от Него получая защиту тёмных нападений.

Есть ещё одно оборонительное оружие, делающее человека невосп-
риимчивым к техникам внушения, которые «переписывают тексты» людс-
ких душ. Это память о прошлых воплощениях человека, отрицать это
сегодня даже наука Запада уже не решается. Да и как отрицать эту таин-
ственную кладовую, где хранится информация о нашем прошлом опыте.
Самое парадоксальное проявление прошлых накоплений – то, что ребе-
нок в течение трёх-пяти первых лет жизни в совершенстве овладевает
родным языком и нередко что-то вспоминает из своих прошлых жизней.
Какова глубина памяти прошлых жизней, каков объём хранящейся
там информации, какова широта охвата этой памятью истории рода у каж-
дого конкретного человека – на эти вопросы ответ есть в «Тайной Доктри-
не» и в «Живой Этике».

Эти книги даны Высшими Силами Земли и Солнечной системы.
Но главное – такая память есть, она хранит информацию о далёком про-
шлом человека. Именно благодаря стойкости этой памяти некоторые люди
абсолютно невосприимчивы к внушению, то есть «тексты их душ» невоз-
можно переписать, их «установки» никто не в силах поменять.

Именно духовноразвитые люди способны в грозную годину всколых-
нуть души своих соплеменников, пробудив их для решительного сопро-
тивления тиранам и заставив их услышать зов Свыше. Так что «голос Ис-
тины», «зов Духа» – это не только поэтические метафоры, это сокровище
нашей духовной памяти, не раз спасавшее славян от порабощения.
Оружие духовой памяти, в отличие от оружия молитвы, дано не каж-
дому, но зато каждому из нас дан ещё один шанс волею бороться против
психопатического заражения – это умение распознать технику внушения,
понимание того, что вы, именно вы являетесь объектом словесного наси-
лия. Ведь не всякая кошка даётся в зубы разъяренному псу, есть и такие,
которые, вздыбив шерсть и выгнув спину, начинают наступать, глядя пря-
мо в глаза врагу. В нашем случае – вызов политтехнологам и возмож-
ность им противостоять – это изучение их техник для самообороны. Так
саперы изучают виды минирования, танкисты и летчики – броневую и кры-
латую вражескую технику. Чем мы отличаемся от них?

Пора осознать, что против славян идет война. Эта война, выража-
ясь военным языком, нацелена на подавление опорных точек человека –
его сознания, памяти и воли.

Эта война нацелена на полное порабощение нации, она, создавая
иллюзию свободы волеизъявления народа, ведёт к захвату власти людь-
ми, возомнившими себя повелителями рабов. И потому, понимая, что про-
тив нас ведётся война, мы должны принять вызов и по праву обороняю-
щейся стороны, не желающей окончательно погибнуть, осознать для себя
необходимость ответного удара.

«Тайная сила мысли и слова»

Донецк
Институт Культуры ДонНТУ

 

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован Обязательные поля помечены *